Хранители традиций 20

Родом из деревни Токарево игрушечник Александр Петрович Шевелев (1910—1980). Как и Гринево, стояла эта деревня на Пудожском тракте, в двенадцати верстах от города и называлась раньше Токаревской. По-видимому, это была родовая деревня мастера, так как переписная книга 1719 года перечисляет шесть дворов, в которых жили шесть семей Шевелевых. Отец Александра Петровича был потомственным гончаром, занимался изготовлением посуды и глиняных фигурок. Лепить мастер начал с малолетства: помогал отцу месить глину и до середины 1930-х годов работал вместе с ним. Когда же каргопольская игрушка стала все больше привлекать к себе внимание любителей, а затем и специалистов народного искусства, в 1967 году встал вопрос об организации в городе гончарной мастерской. Шевелеву предложили ее возглавить. Начинать ему пришлось все заново: не было ни оборудования, ни гончаров. Теперь многие удивляются: как с такими малыми возможностями ему удалось наладить производство и обеспечить район и поныне необходимой в селе глиняной посудой. Сам же мастер стал делать игрушки.
В его произведениях преимущественное развитие получили повествовательные сюжеты: он любил лепить мужика, плетущего лапти или играющего на гармони, грибника с кузовом за плечами. Сочинял и новые композиции: «мужик разметает снег у избы», «крестьянин везет на мельницу хлеб», «баба вынимает из колодца воду», «девица с прялкой и парень с гармонью стоят у забора»... Большинство этих, нередко многофигурных, композиций на специально вылепленной подставке далеки от основ местной, да и вообще народной глиняной игрушки. И в первую очередь ей чужд сам многофигурный принцип их построения, сложная для игрушки композиция, стремление к тому, чтобы все было «как в жизни». Но когда из рук Шевелева выходят игрушки совсем простые, будь то свистульки с головой птицы
Сирин, коровы или барана, лощади или утушки, мы сразу обращаем внимание на их своеобразную лепку, присущую только этому мастеру, невольно всматриваемся и в сам образ, тесно связанный с местной фольклорной и изобразительной традицией. Более ранние, 1960-х годов, фигурки оленей по пластике напоминают северорусские рождественские козули, а женские изображения — лучшие произведения И. В. и Е. А. Дружининых. Поверхность их словно предназначена для поливы, которой мастер явно в ущерб себе не пользуется, а покрывает все тяжелой натуралистической раскраской, скрывающей от глаз пластические достоинства игрушек.
Пред.     След.