Конь 2

Конь в русских волшебных сказках — существо фантастическое: шерсть у него серебристая, хвост и грива золотые. Бежит — из ноздрей и ушей пламя пышет. Скачет «выше лесу стоячего, выше облака ходячего, озера меж ног пропускает, поля и луга хвостом устилает». И наделен силой такой не случайно, ведь он — слуга жизнедающего светила и в то же время его олицетворение. Как олицетворение солнца конь может «помогать» произрастанию хлебов, трав и деревьев, плодовитости животных и «чадородию» женщин. Он — друг, помощник и советчик человека; в сказках превосходит его своими силой и умом, обладает волшебными свойствами. Видимо, потому его изображение было священным, а в некоторых местах хранилось даже на божнице.
Узорные пряники — «козули» — в виде коня пекли архангелогородцы на Рождество, когда, по поверью, нарождается молодое солнце. Тогда же устраивались и веселые игры с вождением коня. «Конечков-бегуночиков» пекли каргопольские хозяйки и на «тетерочный день» — день солнечного равноденствия. Один за другим спешат сделанные из тонко раскатанного жгута теста «полуконики» вокруг «солнышка-высоколныщка».
Но почему в этом весеннем печенье изображаются именно «полуконики»? При рождении жеребенок первой на свет показывает голову, и именно поэтому конская голова стала символом солнца молодого, только нарождающегося. Таким же, с одной лишь лошадиной головкой, делали в Каргополье и свистульки, связанные когда-то с зимне-весенними обрядовыми играми. Верили, что их свист, как и появление самого вешнего солнца, прогонит с земли силы тьмы и стужи.
Лошадь у русских жителей Севера пользовалась большим уважением, и ей в году было посвящено два праздника. Первый из них — Егорий вешний. Лошадей к тому времени мыли, вычесывали, в гриву им заплетали разноцветные ленты. Служили молебен и кропили их «святой водой», кормили лучшим кормом и до вечера вволю давали гулять на поскотине.
Жил в Каргополье и обычай «фроленья», связанный с почитанием покровителей конских стад — Флора и Лавра, праздник которых (31 августа) справляли после сева озими. Очевидец так описывает его: «Навстречу, что есть духу мчится улицей от часовни целая толпа людей верхом на лошадях [...] Тут были и старики с развевающимися от ветра седыми волосами, и юноши, и мужчины. В толпе было даже несколько женщин, мчавшихся с обнаженными головами. Мчались из деревни на луг, а там, повернув опять, ехали в деревню. Царил беспорядок. Встречные сталкивались, то и дело опрокидывались и снова вскакивали на коней и мчались дальше. Все это происходило во время молебна в часовне. За награду считалась похвала: «что у тя, брат, всех лучше лошадка-та».
Была в Каргополье и особая конная площадь. Не одну сотню лошадей пригоняли сюда в пору предвесенней ярмарки, в последний третий сбор, и торги эти проходили как раз в канун полевых работ. Конь стоил дороже коровы, и в уезде их числилось значительно больше, чем в других местностях губернии.
Лошадь была верным помощником земледельца в его нелегком труде, с ней тесно связывали представления о плодородии земли, оттого, верно, скирда ржаного или овсяного хлеба, состоявшая из двадцати снопов, называлась здесь «кобылкой»'"^. Глиняные же фигурки коников с уздечкой и сбруей говорили о тесной связи самого образа с основным занятием жителей края — землепашеством.

Пред.     След.